Почти…

Варяжко тряхнул мечом, сгоняя с дола кровь, и резко повернулся в бедрах, встречая нового врага. Его кметь, бившийся один против двоих уже получил несколько ран и едва отбивался от сыплющихся на него ударов, но киевский боярин теперь не сомневался, что успеет на выручку…

Последний оставшийся в живых наворопник пытался бежать. Варяжко, к этому времени потерявший железный наручь и получивший легкую рану в предплечье, ударил Сивуша коленами по бокам, направляя вдогон. На скаку он изогнулся, ловко подхватил с земли марышкино копье и, выпрямляясь, одним плавным размерным движением метнул его в спину врагу. Листовидный наконечник разгрыз кольчужную бронь на ладонь ниже бармицы и, разорвав мышцы, поразил в самое сердце. Схватка закончилась.

Боярин спрыгнул с коня и, не обращая внимания на стекающую меж пальцами кровь, кинулся к неловко раскинувшему руки Мстивою. Кметь дышал. На уголках сухих губ вздувались и лопались окрашенные розовым пузырьки слюны. Варяжко сноровисто распорол засопожным ножом тяжелый бахтерец воина и перетянул его рану куском чистого льна, выуженным из седельной сумки.

— Смотри мне, Мстивойка! Вздумаешь помереть, выдеру как сидорову козу. — бормотал он.

— Ты… боярин… от меня… кх-кх!… так просто не отделаешься. — слабо закашлялся Мстивой.

С трудом сложив неслушающиеся губы в улыбку, кметь добавил.

— Да и Вадимка твой… меня, кх!.. ждет. Я его обещал коп… кх-кх!… копьецо в цель метать.

— В седле удержишься?

— Привязать бы надо… Еще свалюсь…

— Боярин. — окликнул Варяжко единственный выживший роднинец с располосованной рукой и глубоким порезом на щеке, через который просвечивала белая кость черепа. — Этот… Паранников, кажись, исчо жив!