И то сказать, «князя»! Байстрюка, рожденного рабыней-ключницей!

Хазар было совсем немного: родные степи ради славы и белого русского серебра оставили преимущественно молодые безбородые сорвиголовы, достаточно бесшабашные, чтобы оторваться от своего рода…

Киев пал. Пал без боя.

Стольный град Руси просто открыл свои ворота перед младшим сыном лихого Святослава Игоревича. Своим самым прекрасным городом Русь кланялась Владимиру, словно только того и ждала, когда молодой князь вернется из-за моря, оставив за спиной несколько долгих лет изгнания полных беспрерывного преследования лихими людьми, нанятыми Ярополком: не спалось убийце Олега, пока брат был в изгнании. Никак не спалось. И не зря ведь…

Варяжко, знатный киевский боярин, правая рука воеводы Блуда и первый витязь в дружине Ярополка Святославича, законного (как бы там не было!) князя русичей тяжело вздохнул и отпустил пригнутые ветви орешника. Освобожденный куст радостно рванулся вверх, воспрял, зелеными ладонями закрыв от взора боярина тоскливое зрелище. Бездумным движением Варяжко отвел руку назад, поймал узду своего приземистого, но необычайно выносливого и мощного жеребца. Жесткие мозолистые пальцы принялись теребить и мять кожаный ремешок.

Киевляне, и те предали Ярополка. Чего уж там говорить о половцах, новгородцах, кривичах… Хотя, кого он обманывает? Это еще посмотреть надо, кто кого предал. Разве не Ярополк, повинуясь уговорам Блуда, вывел свою верную дружину из Киева и отвел ее в Родню, оставив город беззащитным перед пестрым, слобоорганизованным, но лютым в бою воинством младшего брата? Подумать только, князь бросил стольный град, постыдно испугавшись предательства своих же подданных! Боярин поднял левую руку и с какой-то яростью потер висок, точно силясь растереть, размазать по кости мерно стучащее в набрякшей жиле отчаяние.