Будучи сам по-медвежьи силен (первый борец и первый меч Киева, как никак!) Варяжко даже не представлял себе, как можно выстоять против исполина вроде Ильи сражаясь честно, лицом к лицу. Все равно, что против горного обвала встать!

— Хорош же князь заморский. — сплюнул Мстивой. — Мало того, что мать рабыня, так еще в услужении у него одни оборотни да велеты бегают. Добро бы коль один Всеславич, к йому уж все привыкли! А чего стоит энтот еретник! Ну, тот, коего, они ныне Верховным волхвом Руси кличут. Тьфу! Верховный волхв! А рыло-то!.. Нет, правдыть, спереди глянешь, вроде и человек, а рыло — самое, что ни на есть медвежье. Во-от такое рылище, да с клычищами. На кой ему такие клыки? Разве токмо за тем, чтобы руку кому оттяпать, или кишки из брюха выдрать! Энто для таких зубьев самое знатное дело. Уж, доведись мне с таким на узкой тропке встретится… ну, так, чтобы не убежать и не разойтись, я бы даже на меч и не понадеялся. Не-е, меч, он для воина, а такому чудищу рогатину в бок, и никак иначе. Потом еще и ножом дорезать. А всего лучше — змеиным топором башку отсечь. Колдун не медведь, оно, конечно, чары бы в ход пошли, но супротив них энто средство — змеиный топор — самое, что ни на есть верное…

Словоохотливый Мстивой еще что-то бубнил в затылок Варяжко, но боярин его не слушал, занятый своими мыслями. Ладно сидя в седле, прямой как свеча, он с тоской смотрел на родной город, медленно втягивающий в себя один десяток вооруженных людей за другим. Город, который он, боярин киевский, должен был защищать с мечом в руках до последнего своего издыхания. И который был вынужден бросить, ибо не мог ослушаться присяги, данной именем Перуна, человеку носящему… пока еще носящему! титул киевского князя. Варяжко скривил губы в горькой усмешке. Князь-то киевский, а Киев уже не княжеский! Злая ирония.

Усмешка тут же погасла, едва он представил, как кто-то из владимирового окружения сейчас входит в его отчий дом, как меряет ногами влазню терема, с деловитым одобрением осматривает гридницу, уперев руки в боки, оглядывает просторный, ухоженный двор с резного крыльца. Боярин крепко, словно на вражьем горле, стиснул зубы, едва не выламывая их из десен.