Открытый и честный, он не мог простить себе даже помысла, отдающего запахом предательства… Хотя впрочем… какого предательства? Не-ет! Подле Ярополка он останется до последнего. Надо будет — примет лютую смерть, сражаясь подле законного князя. Но… Владимир был лучше своего брата — умнее, храбрей, честнее, просто достойнее. Варяжко давно испытывал симпатию к младшему сыну Святослава Игоревича. Еще до вынужденного бегства Владимира за море. Он ничего не знал о тайных помыслах Ярополка в отношении брата, но ему доводилось краем уха слышать кривотолки о том, что де князь киевский подсылал к своему меньшому убийц тайных, и только вмешательство дяди — Добрыни Никитича, после Вольги и Святогора первого витязя на Руси уберегло Новгородца от неминуемой гибели. Но мало ли что говорят! Слухами извечно земля полнится. Все эти домыслы Варяжко отметал не раздумывая. Случалось и кулаком нос кровавил особо языкастой кабацкой голытьбе. Оно, конечно, бывает, чтобы брат на брата руку, поднял, да не открыто, а в спину кинжалом целя, но чтобы прямой как стрела и гордый Ярополк?!…

Они въехали в тенистый, влажно дышащий бор. Кони шли беззвучно и ровно. Только изредка с негромким треском рвались под ногами размокшие древесные волокна утонувших во мху сучьев.

* * *

Все ниже клонилось отяготевшая от дум голова киевского витязя.

Это была странная война. В ней что-то шло не так. И что-то не так было с Ярополком. Не проиграв ни одной серьезной битвы, киевский князь бежал от брата, точно зверь от лесного пожара. Будто темная туча повисла над его головой, сминая волю, смелость, лишая воинской удачи. Противоборство с Владимиром как-то надломило Ярополка, будто буря высокое дерево, скособочило. На месте уверенного в себе, сильного и статного вождя вдруг оказался кто-то другой — и ростом будто бы меньше, и лицом мельче, и духом слабее… Или так и до прихода Владимира было?

Ведь не один Варяжко эти изменения понял-почуял, другие тоже заметили.