— Это сияние рассвета, который я ненавижу, — ответил князь демонов. — Садись в седло. Нам следует поторопиться, чтобы я не увидел солнца.

Но Зивеш стоял на коленях на земле, словно завороженный.

— Поехали сейчас же, или мне придется уехать без тебя, — пригрозил ему Азрарн.

— А я действительно родился на земле, как сказала эта женщина?

— Да. Солнце тебе, вероятно, покажется красивым, но Владыка Тьмы считает его омерзительным.

— Мой господин, — вскричал Зивеш, — разреши мне остаться здесь на один день! Позволь мне увидеть солнце. Я не успокоюсь, пока не сделаю этого. Но если ты прикажешь мне возвратиться с тобой, я поеду, потому что ты для меня дороже всего в мире, — тут же спохватился юноша.

Азрарн смягчился. Ему не хотелось оставлять юношу, но он понимал, что невозможно запретить ему увидеть землю днем.

— Оставайся на один день, — отрезал Азрарн. Затем, бросив ему маленький серебряный свисток в форме змеиной головы, добавил:

— Дунь в него на закате, и я найду тебя, где бы ты ни был. А теперь прощай.

Затем князь демонов пришпорил лошадь и исчез. Кобыла Зивеша, с громким ржанием нервно бившая копытом в предчувствии утра, тоже пропала.

Зивеш вдруг испугался, оставшись в мире людей на холмах возле тела старухи один на один с ужасным сиянием рассвета, заполнявшим восток. Но постепенно его душа запела в предвкушении чего-то волшебного, и мелодия эта рождалась в его сердце. Что-то подобное он чувствовал, когда Азрарн впервые заговорил с ним в Драхим Ванаште.

Сначала восток окрасился в светло-зеленый цвет, сменившийся вскоре рубиновым сиянием. Затем над горизонтом показался золотой диск, своими лучами, как стрелами пламени, озаривший весь мир. Смертный, живший в Нижнем Мире, никогда не видел прежде таких цветов — зеленых, шафрановых, красных. Все его тело, казалось, ловило это сияние, и вместе с ним весь мир впитывал огонь солнца. Ни разу ни в залах дворца Азрарна, ни на сумрачных улицах города демонов Зивеш не видел такого великолепия.