Первый помощник бросился к мачте, успев окинуть капитана мрачным взглядом. Однако работали он и остальные моряки быстро и слаженно, мускулы бугрились, тяжелые сапоги упирались в накренившуюся палубу. Несмотря на шторм, саракконы упрямо и настойчиво проделали одинаковые операции на трех мачтах «Омалу». Вот подняты все паруса, и корабль понесся вперед со скоростью в’орнновского звездолета. «Омалу» летел, подгоняемый порывами ветра, и казалось, что корпус судна едва касается воды.

Волны перестали заливать палубу, и с правого борта можно было разглядеть усеянную скалами косу, которую называли мысом Кривого Меридиана. За ним простиралось не нанесенное на саракконские карты Светящееся море. Капитан заметил страх в глазах первого помощника, но летящий за ними шторм был ужаснее неизвестности, ибо нес верную смерть. Что бы ни говорилось в легендах, назад пути не было; малейшее промедление — и им конец.

Капитан шагнул к корме и поднялся по скользкому трапу к кабине штурмана, с трудом удерживающего дрожащий румпель.

— Как только поравняемся с мысом, резко поворачивай направо, — прорычал кормчий, — нельзя терять ни минуты.

Штурман кивнул. Удерживать румпель «Омалу» было непросто, моряк от напряжения сжал зубы, уставшие пальцы побелели. С этим капитаном он плавал очень давно. Взгляды саракконов пересеклись — оба молча оплакивали погибших товарищей. Только недолго — уже в следующую секунду мореплаватели смотрели на приближающийся мыс.

Залив за мысом Кривого Меридиана часто называли Котлом, потому что штормило там даже при полном отсутствии ветра. Саракконы, направляющиеся в порт Аксис Тэра, видели страшные волны, а иногда и ощущали их силу. Из-за встречных течений на месте слияния двух морей этот район считался опасным даже без саракконских легенд.