– Так что ж ты тут со мной лясы точишь, а не бежишь наверх?

Джаг уставился на злобного роудора, чувствуя немалое раздражение и усталость: весь последний месяц он плохо спал, потому что страшно беспокоился о Великом магистре. Волшебник Краф постоянно нагружал Джага работой, поручая ему копировать книги, причем никак не желал разъяснить историю с пленением Великого магистра после битвы за Рассветные Пустоши.

А еще двеллер не переставал беспокоиться, что в нынешнем трудном положении Великого магистра виноват прежде всего он, Джаг. Конечно, план, приведший к трагическим событиям в Хранилище Всех Известных Знаний, тот задумал сам совместно с Крафом, но подготовленным путем отхода Великий магистр не смог воспользоваться именно из-за Джага, из-за того, что Джаг угодил в лапы неприятеля и его тоже надо было спасать. Великий магистр не колеблясь отдал своему ученику зелье, которое помогло тому вырваться с гоблинского корабля, а подоспевшая «Одноглазая Пегги» почти сразу подобрала его в море.

Но сам Великий магистр в результате остался в плену у врагов. Вражеские суда направлялись прямо к материку, к югу, где гоблины царили на море почти безраздельно. «Одноглазая Пегги» оказалась одна в опасных водах, и экипажу гномов-пиратов не под силу было спасти Великого магистра.

– О чем размечтался? – поинтересовался роудор.

Джаг не знал даже, что сказать: птица ведь во всем том, что приключилось, виновата не была.

– Только попробуй мне поперек молвить, – угрожающе произнес Криттер, – я тебе зенки-то повыклюю, вот увидишь.

Не ответив – двеллер прекрасно знал, что вздорную птицу ему не переспорить, а даже если он и выиграет этот спор, роудор все равно никогда этого не признает, – Джаг направился к двери.

«Одноглазую Пегги» снова качнуло, и на этот раз разнесся треск досок, такой громкий, что у любого моряка не могло не заныть под ложечкой.