Потеряв равновесие, двеллер ухватился за стол – он, как и скамьи, был прикреплен к полу нагелями, которые позволяли мебели держаться на месте даже в шторм. Но Джаг все равно ударился о стол с такой силой, что у него едва дух не отшибло.

При этом он едва не придавил Криттера. Птица неловко метнулась прочь по столу, приволакивая деревяшку, хлопая крыльями и отчаянно ругаясь. Внезапно деревянная нога подвернулась, и роудор свалился со стола, однако в последнюю секунду успел взмахнуть крыльями и взлетел.

Судно снова качнуло и бросило в другую сторону. Криттер врезался в стену и неуклюже плюхнулся вниз.

– Что там такое? – спросил Джаг, выпрямляясь.

Корабль ни обо что не бился, теперь он был в этом уверен. Наоборот, что-то билось о корабль.

– Сейчас увидишь. – Роудор полетел к двери. – Ты, главное, давай наверх. Дел хватает, а твои каракули старушку «Пегги» на плаву не удержат.

Корабль сильно тряхнуло, и он начал вращаться, сражаясь с водой, ветром и тем, что о него билось. Криттер опять врезался в стену, ударился головой о фонарь и выругался столь изощренно, что заставил бы покраснеть любого искушенного в любых перипетиях пирата.

Джаг поспешил к трапу на палубу. Неужели на этом все и кончится, подумал двеллер. Неужели они заплыли так далеко только затем, чтобы сгинуть во враждебных водах у материка?

Он попытался отогнать тревожные мрачные мысли, но ничего из этого не вышло. Джаг знал, что в Рассветных Пустошах люди гибли каждый день, защищая свой родной остров и остатки Великой Библиотеки от гоблинов, корабли которых все еще стояли наготове в Кровавом море.

А он за это время только и сделал, что три копии книги, которую, может, никто никогда и не увидит. Если бы двеллер мог покинуть «Одноглазую Пегги» и не чувствовал так сильно свою вину за нынешнее положение Великого магистра, он бы на ее борту не остался. Именно из-за ощущения бесплодности всех своих усилий Джаг и пытался оставить позади Хранилище Всех Известных Знаний и свою жизнь на посту библиотекаря первого уровня. Вернуться его заставила только книга, обнаруженная у волшебника Эртономуса Дрона. И лучше бы они ее никогда не находили…