«Столько жизней потрачено, и все ради того, чтобы доставить в Библиотеку книгу, оказавшуюся на деле ужасной ловушкой», – подумал Джаг с горечью, вспоминая о матросах «Ветрогона», погибших ради того, чтобы добыть ту книгу.

И все время, пока он работал над копиями книги, на него давил этот страшный груз. Пираты продолжали следовать за гоблинским кораблем, захватившим в плен Великого магистра. Пока три гоблинских корабля держались вместе, гномам было не под силу их атаковать, но зато гоблины не догадывались, что за ними следит волшебный глаз, давший имя «Одноглазой Пегги». Глаз чудовища, захваченный когда-то капитаном Пегги (которой, несмотря на имя корабля, не хватало ноги, а не глаза) мог следить за любым моряком, когда-либо служившим в экипаже.

– У нас пробоина? – спросил Джаг у одного из пиратов, спешивших мимо него с инструментами к грузовому трюму.

– Трещина, – отозвался коренастый гном, покрытый шрамами и явно повидавший на море всякого. – Мы набираем воду, но скоро все починим, если только зверюга нас до этого не разнесет на кусочки.

– Какая еще зверюга? – поинтересовался двеллер, который знал, что в Кровавом море обитало множество жутких, опасных тварей.

Пират только махнул рукой и спрыгнул в трюм.

Джагу хотелось пойти самому посмотреть, насколько опасны повреждения, но он поборол это желание: помочь ему не хватило бы умения, а если дела были совсем плохи, то лучше было об этом и не знать.

Не успел двеллер подняться на палубу, как в лицо ему ударили капли дождя. Мир над головой был темно-серым; серый цвет царил повсюду. По палубе «Одноглазой Пегги» с гарпунами в руках спешили пираты, закутанные в дождевики и набросившие на голову капюшоны.

Когда начался дождь? Джаг этого не заметил; он был занят тем, что записывал все, что мог вспомнить об Имарише, где, как сказал Великий магистр, он кое-что оставил Для Джага.