– Нет, об этом я уже позаботился.

Волшебник пыхнул трубкой, и запах дыма от нее каким-то чудом в один миг перебил нестерпимую вонь. Краф внимательно осмотрелся вокруг и нарисовал в воздухе знак, который загорелся зеленым пламенем, дунул на знак дымом из трубки, и тот поплыл.

– Пойдем, – сказал волшебник, – он укажет нам дорогу.

Двеллер молча последовал за светящимся знаком, держа фонарь в вытянутой вперед руке. Он брел, шлепая по желудочному соку, постоянно натыкаясь на какие-то обломки, в которых с немалым изумлением, восстанавливая в уме изображения из книг Хранилища Всех Известных Знании, узнавал боевые доспехи. Большая часть создавших их цивилизаций исчезла еще до того, как лорд Харрион объединил под своей рукой многочисленные племена гоблинов.

В голове у Джага роилась масса вопросов. Как долго жил этот хорвум? Откуда он знал Крафа? Что чудовище имело в виду, когда сказало, что в душе у волшебника тьма? И когда этот… да, Мефосс, вспомнил двеллер, – когда Мефосс и его товарищи предложили Крафу вступить в союз с ними?

Они прошли так ярдов пятьдесят. Тьму вокруг разгонял только тусклый свет фонаря, и двеллер вдруг испугался, что они не смогут найти дорогу назад.

И тут светящийся знак остановился.

– Вон там, – негромко произнес старый волшебник.

Он прищурил глаза и вытянул перед собой посох. Приглядевшись, Джаг увидел в указанном им направлении лежащий среди груды человеческих костей ограненный красный камень размером с лошадиную голову. Некоторые кости располагались вокруг этого камня таким образом, словно бывшие их владельцы пытались дотянуться и схватить его.

– Понятно, – сказал Краф, – она недавно насытилась. – Вид у волшебника был недовольный.

Удивительная красота камня завораживала, и двеллер против своей воли сделал пару шагов в его сторону. Внезапно он осознал, что сказал Краф.

– Она? – повторил Джаг. – Вы, наверное, хотите сказать: «Он насытился»?