- Я говорю, ему жирно не будет одному? В смысле, он такой маленький, а ты по сравнению с ним большая. Питон и тот бы человеком подавился.

Бонни задумалась, но ничего не стала говорить, уверения на нее не подействовали.

- Вам угрожали когда-нибудь расправой?

Бонни промолчала. Она долго сидела, глядя на угол стола.

- Нет, никто, никогда, нет… нет…

Она долго шептала слово: "Нет!", а глаза ее наливались слезами.

- Ох, ты бедненькая, - доктор закусил губу, - дай сюда ручку, ну, дай, не бойся.

Бонни еще могла себя контролировать, она подала руку.

- Расслабь… расслабь, тихо… - доктор потряс руку и пальцами нащупал вену на сгибе локтя.

- Я сделаю укол, не беспокойся. Тревога сразу уйдет. Я больше не буду тебя спрашивать об этом, хорошо?

Бонни держалась из последних сил, закусила пухленькую розовую губку и кивнула. Доктор быстро достал из халата железный ящичек со шприцом и парой ампул препарата. Сделал укол. Убрал железную баночку.

- Бонни, ложись.

Девушка встала из-за стола, повалилась на кровать. Слезы еще текли из глаз, она была вся в каких-то своих неприятных воспоминаниях. Доктор сидел рядом на кровати, сложив руки на коленях, и задумчиво кусал губу.

- Идемте, доктор ван Чех, - спустя три минуты созерцания сказала Пенелопа.

- А Бонни?

- Она успокоится. Я не думаю, что она начнет буйствовать, - мягко сказала Пенелопа.

- Я все провалил, - доктор насупился и сел на подоконник в коридоре.

- Ну, и что ты провалил? Пойдем в курилку, - Пенелопа дернула его за халат.

- Она рассказала мне о себе. Она совершенно не помнит детства. Помнит себя, начиная лет с 14. То есть ей 24, а она не помнит значительный кусок жизни, - доктор вздохнул.

Пенелопа открыла дверь в курилку и заперла ее ключом, доктор сел на подоконник и стал болтать ногой. Пенелопа закурила.

- Я слушаю тебя, продолжай, - сказала она.

Доктор достал из кармана халата портсигар и тоже закурил.