Я посидела, отдуваясь, осоловелая, не готовая к новой рукопашной, к новому дню, к новому заплыву в повседневность — и пошла в комнату.

Отшвырнув юбки в сторону — сегодня тяжелый день — натянула брюки и джемпер. Сосредоточилась, аккуратно обхватила пальцами рукоять мизерикордии* (Узкий стилет для добивания раненых с трехгранным или четырехгранным лезвием — прим. авт.). Старая, тяжелая, налитая смертью вещь. Черная. Не блестит. Удобная. "Меня нельзя трогать безнаказанно", — подумала я и нежно улыбнулась, взвешивая оружие на ладони. — "Нельзя. Ася — это женщина-ассасин. Ассасина. Убийца".

Сборы были недолгими, профессиональными. Те, кому приходится являться на работу в девять, не может себе позволить раздолбайское, непрофессиональное утро. Опоздаешь — и бой пойдет не по твоим правилам, а по правилам противника. Моим противником в этом мире был мир.

В облицованную гранитом глотку метро вливалась блеклая толпа обреченных. Я прищурилась, прислушалась, пристроилась в хвост. Поезда внизу взревывают сыто, одобрительно. Давка.

Через куртку мне в бок тупо ткнулся ствол обреза. Я глянула, не поворачивая головы: пожилая мегера, топорщась целым арсеналом, с усилием моргнула белыми от злобы глазами. Лучше подвинуться. Такие ищут не победу, а жертву. И любят убивать громко, вульгарно. Но если быстро уйти в мертвую зону — решат, что ты часть ландшафта. Никогда не стоит тратить силы на людоедов. Надо просто не давать им шанса.

Некоторые не рыщут, а предпочитают устраивать засады: встанут посреди узкого тоннеля и стоят, перегородив бесценную тропу вялой тормозной тушей. Ждут, пока по ним нанесут первый удар. И уж тогда-то…

Опытные бойцы обходят засаду, не зацепившись. Кому нужны анонимные рукопашные, да еще ранним утром? Мало ли что днем случится… Нужно экономить силы. И не расслабляться, вывалившись из метро в самый красивый парк Города.

Сердце этого гнусного мира — зеленый душистый клочок у старинных стен, фальшивый оазис, окоп ароматерапии посреди поля битвы. Мертвец тот, кто доверился глазам своим и расслабился. Но не притормозить и не набрать полные легкие выхлопов — тоже расточительство. Я всегда замедляю шаг в парке. И на мосту. И в следующем парке — у ядовитой реки цвета нефти.