— Ну вот… — гремит у меня над ухом. — И чего теперь?

Я даже не оглядываюсь. Я просто закрываю от солнца морду. Красивую такую морду, от которой солнце отражается мириадами мелких веселых зайчиков. Второй комплект шмотья за неделю, черти бы меня побрали во всех моих ипостасях…

Кажется, я начинаю понимать механизм превращения в дракона, а заодно и еще один. Механизм превращения в зеркального эльфа.

Каких только историй про фэйри не рассказывают, каких только прозвищ им не дарят… Неохота вливаться в полноводный поток в качестве еще одного знатока-новатора. Я уж лучше по старинке припомню описания самых древних страхов.

Когда-то люди думали, что эльфы полые изнутри. Что эти прекрасные лица и тела — не больше, чем маски, висящие в воздухе. Некоторые храбрецы рассказывали, как распознали эльфа, ловко заглянув чересчур красивому юноше или девушке за спину. И увидев пустоту, прикрыть которую эльфы, по смешливости своей, даже не стараются. Так и ходят недоделанными, наслаждаясь ужасом забавных людишек.

Не знаю, велик ли процент правды в таких россказнях… Но в том, что моей матери больше нет, что на ее месте со мной, будто кошка с мышью, играет зеркальный эльф — в этом я уверена.

По всему выходит, что я сирота. Зеркальный эльф — вот кого я помню с самого детства. Пустое, безжалостное, прекрасное существо, чужое всему миру — и в первую очередь нам, якобы родным и якобы близким. Я не знаю, когда оно подменило собой мою настоящую мать: сразу после того, как я родилась, или через год-другой? В любом случае, у меня нет и не было матери. А это… существо не только в матери не годится. Оно не годится в обитатели нашего мира.