— Стукни меня, когда он появится.

— Непременно, — отозвался напарник.

Камень, нагретый солнцем, отдавал тепло, и я действительно чуть было не уснула… Легкое прикосновение к волосам заставило сердце замереть. Словно крючком рвануло легкие, и дышать уже было невозможно, а тело превратилось в дрожащее беззащитное желе, в напряженную струну, готовую лопнуть. Но я не открыла глаза. Чужая рука стала чуть смелее, теперь она прошлась по щеке, задержалась на шее — моё самое слабое место — и замерла на ладони, расслабленно лежащей на камне. Потом я почувствоала его дыхание, прикосновение губ — там, где заканчивался воротник рубашки. Мне стоило боллших усилий удержать ускользающее сознание и здравый смысл… Но я позволила себе ещё минуту блаженства, отдавшись на волю горячим рукам и губам. А потом открыла глаза, напряглась.

Дроу, если раньше у него и оставались иллюзии по поводу моего бодрствования, тихо хмыкнул, но даже не попытался сделать вид, что он, дескать, просто мимо проходил. Я села ровно, нетерпеливым движением скинула его ладонь с плеча. Упрямая конечность остановилась на талии, что было не лучше.

— Дар! — и побольше строгости в голосе.

— Что? — раздалось прямо над ухом, и я не смогла удержать дрожь — не от страха, нет…

— Говорят, поцелуи помогают настроиться на нужную волну перед сражением, — его голос, шершавый, тихий, действовал лучше любых чар.

— Говорят, пощечина помогает прийти в себя неким очень непонятливым эльфам.

Дар отстранился, и я вскочила на ноги, облокотилась о камень. Он закусил нижнюю губу, глядя мне прямо в глаза. Тишина была явно лишней, и нарушить её предстояло мне.

— Я сказала, что между нами ничего нет. И не будет.