Пройдя каменную прихожую солидных размеров, мы вступили в драконью сокровищницу. В пещере, где мог бы свободно разместиться город дроу, не было иного света, кроме магических шаров, сияющих у стен. Их свет волнами скатывался по груде золота, украшений, драгоценностей, оружия, служивших паркетом, ковром и гнездышком нашему дракону… Неожиданно Лаэли толкнула меня локтем и указала на небольшую кучку самоцветов в углу прямо за задней лапой ящера. На самй её верхушке (груды, а не лапы) находился кубок из потемневшего от времени металла с эмблемой нашей alma mater — серебряный дракон, символизирующий Познание, на фоне трех полос: красной, черной и белой. Скоро у меня будет аллергия на пресмыкающихся.

— Вспомнил! — дракон повернулся устрашающей мордой к нам. — Некоторые думают, что драконы живут долго. На самом деле они живут мало, но медленно. Ну как?

Кончик его хвоста подрагивал, как у собачки, ожидающей похвалы. Я рассмеялся, не желая разочаровывать дракона. Лаэли зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой.

…Спустя десяток анекдотов изрядной степени бородатости дракон, против ожидаемого, еще больше раззадорился.

— Сейчас, подождите…

Подняв морду к потолку пещеры, он издал трубный звук, услышав который, стены Иерихона рухнули бы в один момент.

— Что это? — прошептала Лаэли, сплетая в пальцах узор атакующего заклятья. Вскоре она получила исчерпывающий ответ на свой вопрос: в сокровищницу, с любопытством оглядываясь, вползла дюжина драконов поменьше.

— Это мои детки, — похвастался "наш" дракон. — А меня, кстати, зовут Нидхегг(2). В честь дедушки. — Ну, Наполеон, есть еще планы? — моя спутница помрачнела. — Засмеяться у меня теперь точно не получится.

Планов не было, о чем я ей прямо и завяил. Лаэли оглядела желтые, оранжевые и зеленые глаза ящеров и, вздохнув, приготовилась выслушивать очередную порцию баек. Не думаю, что они сильно поднимут нам настроение