После обмена ударами, предназначенными только для того, чтобы прикинуть опытность соперников, Френсис понял, что командир наемников поставил против него очень неплохого бойца. И Френсис был только рад этому — каждая лишняя разминка повышала его шансы пройти проверку при поступлении в охрану мага.

Он, неожиданно для себя, увлекся поединком. Вроде бы ничего особенного и нового не было в стандартном обмене ударами, парировании атак и проверках защиты соперника. Но ему давно уже, несколько лет самое малое, не доводилось участвовать в учебных поединках. Хватало настоящих стычек на границе. И теперь он мог дать волю своему воображению и позволить себе многое из того, что никогда не решился бы сделать в настоящем бою.

И как только он подумал об этом, он понял и другое. Осознал отчетливо и ясно то, о чем возможно догадывался и раньше, но никогда это так четко не укладывалось в его голове — что нет прямой линии поединка, что каждое его движение и каждый шаг, каждый новый взмах мечом меняют канву, по которой идет бой. Каждый удар отбрасывает один веер вероятностей, и делает основным другой. Поединок для него превратился из простого обмена ударами в непрерывную попытку просчитать как можно дальше эффект и последствия каждого своего движения.

Вскоре он уже видел, как любое его действие меняет ответные движения противника. Как даже перенос веса тела с одной ноги на другую может разом закончить поединок в два удара. Это потребовало заново переосмыслить все, чему его учили в армии. Осознать все до рефлексов наработанные движения, которые, казалось, должны выполняться без раздумий.

Он несколько раз видел, как может выиграть быстро. Но каждый раз какое-то смутное чувство не позволяло ему так поступить. И он ощущал, что это было не просто желание продлить тренировку.