Вселенная, Интракис знал это, рожала, и от этих космических родов Уровни ходили ходуном, перемещались, изменяя реальность. Кровавая Расселина, родной Уровень Интракиса, кряхтела под общим напором различных энергий. С того самого момента, как Ллос начала свою… деятельность, этот бесплодный скалистый Уровень страдал от бесчисленных извержений вулканов, туч вулканического пепла и рокочущих, подобно грому, горных обвалов, под которыми на первом Материальном Уровне могли бы быть погребены целые континенты. Среди гор и камней вдруг неожиданно возникали трещины, проглатывая целые лиги земли. Пенистый поток — Кровавая река, великая артерия, питающая тело Уровня, — волновался в своем просторном русле.

Учитывая все эти потрясения, Интракис в разы усилил магическую защиту, оберегавшую Пристанище Мертвецов от подобных угроз, и все же опасность заставляла его задуматься. Его крепость занимала карниз, высеченный на отвесном склоне крупнейшего вулкана Кровавой Расселины, Калааса, в остальном абсолютно ровном. Никуда не годится, если внезапный обвал или извержение вулкана швырнут дело всей жизни Интракиса вниз с этой кручи.

Ветер снаружи взревел снова — низкий вой, поднимающийся до невыносимо высоких нот, прежде чем начать умирать. За плачем ветра Интракис все же сумел уловить слово, произнесенное заговорщическим шепотом. Он не столько услышал, сколько почувствовал его, и это было то самое слово, которое он периодически слышал все эти дни.

Йор'таэ.

Всякий раз, как порыв ветра, шипя, произносил этот свой секрет, трупы в стенах принимались стонать истлевшими губами и торчащие из стен разлагающиеся руки начинали дергаться, пытаясь зажать костяными ладонями сгнившие уши. Всякий раз, как звучало это ужасное слово, все Пристанище Мертвецов начинало шевелиться, будто полный пчел Абисса улей.