— Я еще пока тоже! — кивнула я, и, посмотрев на Степана, бесцеремонно поинтересовалась. — Ну, а ко мне, зачем пришел?

Степан замялся.

— Ты понимаешь, я подумал, может, ты воспользуешься связями? Ну, вдруг тебе твой любовник снова поможет вернуться в тот мир? А? Я бы в нем и остался! — Степан, вопросительно взглянул на меня и вжался в спинку. — Эй-эй, ты чего?! Ай, мамочка!

В кресле, в котором он только что сидел, дымился след от небольшой молнии, сорвавшейся с моих пальцев. Из-за спинки показалась проплешина Степана и испуганные глаза.

— Ну и что я не то спросил-то? — проблеял он.

Я, дунув на палец как на дуло пистолета, уставила его на Степана. Тот опять нырнул за кресло.

— Ну и что я не так сказал-то?

С царским видом, усевшись в кресло, я легонько шлепнула его по лысине.

— Вылезай! Хватит пыль собирать. Я здесь уже месяц не убиралась.

Степан выполз из-под кресла, нашел сломанный трехногий стул, поставил его напротив, уселся и, покачиваясь, с опаской посмотрел на меня.

— Не люблю неверное изложение событий! — протянула я, с угрозой поглядывая на него. — Это я по поводу «любовника». С этим определением ты несколько поспешил.

Степан, возведя очи к заросшему паутинами потолку, шумно выдохнул.

— Я не знаю, чем вы там занимались, когда ночевали вместе, но после того как он сказал что отрубит мне ноги по шею, если я еще раз пристану к его женщине, я и вовсе понял что между вами все более чем серьезно!

— А на счет того, чтобы воспользоваться связями и остаться в том мире, — не обращая внимания на его жалобные оправдания, процедила я, — так неужели ты думаешь, что я здесь, так сказать на курорте? Отдыхаю в этом гадюшнике без денег и планов на будущее вдалеке от любимого мужчины только потому, что мне это нравится?

Смахнув злые слезы, я перевела взгляд на быстро темнеющее небо.