Теперь квиты.

Нина Чижикова (см. на об.)"

- Жаль, что она девчонка и живет в нашем доме, не то я поколотил бы ее! - возмутился Борис. - Ну, что там еще на обороте.

На обороте было написано:

"Помните, как вы смеялись надо мной, когда я ловил в Хлебной гавани бычков и мне не везло, оттого что крепко штормило? А потом спрятали в песке мои тапки. Смеялись? Да? А подойти близко боялись. А то бы я показал вам, как смеяться, когда нет никакого клева. Ладно, теперь смеюсь я!

С почтением!

Мишка Пахомов с Каретной".

- Мишка? Какой Мишка? - грозно спросил Борис.

- Ну, конечно, тот, в синей рубашке, что приходит к Нине, - сказал Вадя и вспомнил вихрастого белобрысого Мишку, живущего на Каретной улице.

- Что же, встретим - получит как полагается. Закрякает по-утиному! - пообещал Борис и в клочья разорвал записку.

- Подумаешь, беда! Сейчас дело не в нем, - миролюбиво сказал Коля. - Надо же нам, наконец, решить, кому быть начальником и капитаном. Спор так спор. И пора уже приступить к делу. А о том, что произошло, лучше никому ни слова.

- Есть! - торжественно приложив руку к груди, произнес Борис и вдруг дрогнувшим голосом спросил: - Значит, они все видели, Мишка с Ниной?

- Не видели, - успокоил его Коля. - Когда нас выбрасывали, их не было. Наверно, спрятали одежду и убежали.

- Именно так и было, - подтвердил Вадя, как будто он это точно знал. - Я их тоже что-то не видел. Не волнуйся, Борис, все в порядке... Значит, никому?

- Никому!

Где-то прозвучали двенадцать мерных ударов. Весеннее небо было полно звезд, и месяц, словно рыбацкая парусная фелюга, казалось, плыл по широкому серебристому течению.

3

Спал Борис неспокойно, то ворочаясь с боку на бок, то дергая ногой. Потом он увидел сон. Будто встретился он в гавани с Мишкой Пахомовым с Каретной улицы. Мишка показал ему язык, который вдруг оказался не языком, а тонкой камышовой удочкой. Борис быстро протянул руку, чтобы изо всех сил дернуть за дерзкий Мишкин язык-камышину, и проснулся.