— А почему?

— Быстро тает.

— Ты думаешь, из-за палочек?

— А как же, — сказал я. — Именно. Палочки-то делают по старинке, из сосны. Я как раз недавно об этом задумался, вспомнил, как мы в третьем классе рассматривали под микроскопом срезы различных пород деревьев. У сосны совершенно особая структура волокон, и технические условия, как мне кажется, возникают особые — тепло так и прет из руки по палочке. И мороженое тает, и сосну зря губят.

— Забавно, — сказал он. — Только не говори «прет» — это некрасиво. Назови мне подряд десять любых животных.

Смешной был старик!

— Лошадь, — сказал я. — Улитка. Гусь. Муравьед. Свинья. Попугай. Рысь. Белка-летяга. Жираф. Лягушка. Подосиновик.

— Причем здесь подосиновик? Это вымерший гриб. А я просил тебя назвать десять животных.

— Вот именно, — сказал я. — Десять животных. А гриб я назвал одиннадцатым.

Приятно было валять дурака — в школу-то для особо одаренных детей номер два я и не метил.

— С тобой не соскучишься, — сказал директор и взмахнул усами. После он написал на листе бумаги длиннющую формулу и показал мне. Я сразу же узнал ее, вспомнил, хотя и позабыл, откуда я ее знаю.

— Ха! Да это же формула Газеличева-Шлакбаума, — засмеялся я. — Симпатичная штуковина. Только, по-моему, здесь «пи» не в квадрате, а в кубе.

— Действительно, — сказал он задумчиво. — Я ошибся. Впрочем, не в этом дело. Я просто хотел узнать, знакома ли тебе эта формула, хотя ее наверняка нет в вашей программе.

— Знакома, — сказал я. — Я иногда почитываю кой-какую дополнительную литературу.

— А формулу кривой графика эффекта Лупешкина знаешь? — спросил он.

— Из теории газов? Знаю. Там еще «игрек» скользящий, верно?

— Верно, — сказал директор и добавил почему-то очень строго: — Кстати, несколько лет назад Лупешкин преподавал в нашей школе. А тебя не пугает вид ночного звездного неба? — неожиданно спросил он.