– Что значит – боги? – спросил Крисп. – Разве Фос не один? Ну, конечно, есть еще Скотос, – добавил он через минуту, понизив голос при имени заклятого врага благого бога.

– Кубраты не знают Фоса, – сказал ему отец. – Они поклоняются демонам, и духам, и бог его знает кому еще. После смерти они вечно будут маяться у Скотоса во льдах, в том числе и за свою жестокость.

– Надеюсь, жрецы у них есть, – занервничала Таце.

– В крайнем случае проживем и без жрецов, – ответил отец. – Мы знаем, что хорошо, а что плохо, вот и будем жить по правде.

Крисп кивнул. Ему это показалось разумным. Он всегда старался быть хорошим – за исключением тех случаев, когда быть плохим было гораздо интереснее. Но он надеялся, что Фос его простит.

Отец всегда прощал Криспа, а в его представлении благой бог был чем-то вроде увеличенной копии отца, которая вместо одной фермы заправляла целым миром.

Позже днем один из кубратов показал вперед и заявил:

– Вот ваша новая деревня.

– Какая большая! – воскликнул Крисп. – Вы только посмотрите, сколько домов!

Однако отец лучше знал, куда и на что смотреть.

– Да, домов много. Но люди где? Пара человек на полях, пара возле домов. – Он вздохнул. – Боюсь, я их не вижу оттого, что там просто не на кого смотреть.

Когда пленники, сопровождаемые кубратами, подошли поближе, из крытых соломой лачуг все-таки выползло несколько женщин и мужчин поглазеть на новоприбывших. Крисп никогда не жил в достатке. Но глядя на этих тощих, оборванных людей, он понял, что такое настоящая нужда.

Всадники махнули новопоселенцам, чтобы те двигались навстречу старожилам, а сами, развернув коней, ускакали… Ускакали, по-видимому, в свои юрты, подумал Крисп.

Когда пленники вошли в деревню, стало ясно, что многие из домов пустуют; на крышах зияли дыры, стропила покосились, глина, отвалившись от стен, обнажала переплетение ветвей.