– Это где? – Теперь ушки в заинтересованности наклонились в мою сторону.

– Далеко.

– А кто такой Дженус? – Ушки задорно встали торчком.

– Мудила вселенского масштаба в кубе! Это значит – главный мудила на три существующих мира.

– Три мира? – удивленно мигнула Ушастая.

– Да.

– Кстати, могу тебя поздравить! – радостно произнесла эльфийка, ушки у нее при этом начали жить своей жизнью, они каждую секунду меняли свою положение. – Ты в первый раз назвал меня по имени!

Я тут же усиленно начал вспоминать, действительно ли первый раз назвал ее по имени? По всему выходило, что остроухая была права. Увидев же, что глаза у нее весело блестят, а ушки вообще творят непонятно что, я не удержался и ляпнул:

– Запомни этот день!

– Почему? – несколько настороженно спросила девушка. Ушки опять заинтересованно подались вперед.

– По имени я назвал тебя первый и последний раз, – ухмыльнувшись, ответил я.

– Тебе не нравится мое имя? – Ушки, казалось, беззвучно заплакали, печально поникнув.

– Обожаю твое имя и обожаю тебя, но это дело принципа!

Ушки вновь задорно встали торчком.

– Когда-нибудь ты изменишь этому принципу! – убежденно сказала Солина.

– Естественно, – не стал я отрицать очевидного. – Но это «когда-нибудь» еще не настало, а поэтому пока ты будешь у меня Остроухой, Ушастой, Красавицей, Эльфийкой, Глазастой, Анимешкой и прочая, и прочая.

– Мне тебя хочется убивать по двадцать раз на дню, – несколько огорченно произнесла эльфийка, ушки же, наоборот, казалось, были всем довольны. Выглядывая из-под волос, они с потрохами продавали свою хозяйку.

– Слушай, а почему у тебя уши стали такие живые? – нахмурившись, спросил я. Сколько ни пытался вспомнить, но раньше они всегда были спокойные, а сейчас творили что хотели.

Эльфийка после моих слов удивленно скосила глаза, а увидев, что уши действительно ведут себя более чем странно, подошла к зеркалу. Ушки быстро задвигались вверх-вниз, будто собираясь улететь. Увидев это безобразие, девушка, испуганно пискнув, прижала их руками и, к моему изумлению, стыдливо зарумянилась. Точь-в-точь как люди, которых ловят на чем-то очень и очень непристойном.