– Чего это ты так покраснела? – буквально впившись в нее взглядом, поинтересовался я.

– Можно, я не буду отвечать? – умоляюще произнесла Солина, все так же прикрывая свои уши, которые, даже придавленные руками, продолжали трепыхаться.

– Тогда ответь, что происходит с твоими ушами?

– Не скажу, – еще больше краснея, ответила эльфийка.

– Ты меня прямо-таки заинтриговала. Может, все же скажешь?

Эльфийка стиснула зубы и упрямо помотала головой.

– Ясно. Картина Репина: «Партизан на допросе».

Поднявшись с пола, я, прищурившись, глянул на Солину. Безумно интересно, почему она не захотела отвечать на мой вопрос. Будто прочитав мои мысли, эльфийка опять упрямо помотала головой.

– Ладно, потом все равно расскажешь, – махнул я на нее рукой и вышел из комнаты.

Вышел я стремительно, все еще заинтригованный поведением Солины, поэтому малость рассеянный, а тут Вард подвернулся. Я его едва не растоптал, хотя с ног все же сбил.

– Ты чего тут бродишь? – поинтересовался я. – И чего такой хмурый? – Наш лорд действительно был какой-то мрачноватый. – Мы ведь наконец добрались до этого гребаного города, тем более живыми. Задание выполнили. Мне кажется, есть повод радоваться, или нет?

Вард молча встал с пола, отряхнулся и угрюмо посмотрел на меня. Одет он был почти так же, как я. Только еще была накидка поверх сорочки. Кстати, вспомнил о сорочке. Зайдя обратно в комнату с зеркалом, я взял из тут же протянутых Солининых рук свою сорочку, именуемую мною рубашкой. Все-таки эльфийка была очень хозяйственной, а это не могло не радовать. Вновь выйдя в коридор, я махнул Варну рукой, приглашая за собой, и вернулся в свою комнату, на ходу надевая рубашку, а заодно задаваясь вопросом, почему в моих покоях нет зеркал. Завалившись на кровать, я с ожиданием уставился на замершего в дверях лорда. Солина же, проскользнув мимо Гротена, уселась на краешек кровати и тоже внимательно посмотрела на Варда.