Снова, и снова, и снова.

Анубиза умрет.

Они все умрут.

— Конлан? — голос Аларика почти физически выдернул его из воспоминаний о смерти и крови. Аларик. Он сказал, что прошло несколько часов.

— Часов? И вот я здесь, — проговорил Конлан, вспоминая. — Она отпустила меня. Она знала. Аларик, она знала.

Его последний день. Последний час.

— О, принцик, ты мне доставил такое удовольствие, — прошептала она ему на ухо. Потом она скользнула по его обнаженному телу и изящно слизала пот, кровь и другие густые жидкости, которые текли по его бедрам. — Но я полагаю, что ты должен вернуться к своему народу. Там тебя ждет замечательный сюрприз. И в твоем теперешнем состоянии ты больше не такой забавный.

Выпрямившись, она махнула одному из своих помощников.

— Двенадцать моих личных охранников. Двенадцать, понимаешь? Не обманывай себя той временной слабостью. Принц-щенок Атлантиды: скрытые силы в известняке, — она прошлась пальцем по его члену, рассмеявшись, когда он дернулся, чтобы избежать ее прикосновения.

Потом она снова перевела взгляд на помощника.

— Выбросьте его вон.

Все еще обнаженная, ее длинные, кучерявые волосы были в его крови, она прошла к двери его камеры, которая служила его тюрьмой семь лет. Потом остановилась и оглянулась на него через плечо.

— Твоя линия крови забавляет меня, принцик. Скажи своему брату, что я приду за ним в следующий раз.

Он затем выругался, снова обретя свой голос. Называл ее такими именами, о которых он даже понятия не имел. Пока не появились стражники, а один из них показал, что принял оскорбления на свой счет и ударил Конлана дубинкой по голове.

Он стряхнул эту картину из своей головы. Теперь он был свободен от ада Анубизы.