Верховный жрец, темный призрак, инструмент власти Посейдона.

Чертовски страшный человек.

— Не то, чтобы в нас всех осталось чертовски много мальчишеского шарма, правда, Аларик?

Аларик приподнял бровь, но больше ничем не выразил удивления этим замечанием.

— Ты хочешь знать, был ли он подорван, — сказал он, его лицо было серым и утомленным. После примерно дюжины часов лечения, вообще удивительно, как он мог стоять.

— После Алексиоса, — начал Вэн, потом запнулся, не в силах продолжать. Если Анубиза подорвала душу его брата, тогда королевская семья и в самом деле обречена. Она наконец-то исполнила обещание, данное пять тысяч лет назад.

Потому что Вэн бы тогда отправился даже в ворота самого ада, чтобы вонзить свои клинки в ее кровососущую задницу. И он был достаточно честен с самим собой, чтобы знать, что он никогда не вышел бы из этой схватки живым.

Аларик глубоко вздохнул.

— Он цел.

Все тело Вэна ослабело от настолько громадного облегчения, что его зрение стало на самом деле неординарным; он сморгнул маленькие серые пятна, которые летали перед его глазами.

— Слава Посейдону!

Аларик продолжал молчать, что возродило подозрения в Вэне. Только некоторое сомнение.

— Аларик? Есть что-то, чего ты мне не говоришь? Это ведь просто совпадение, что он вернулся назад через несколько часов после того, как Райзен ворвался в Храм и сорвал Трезубец?

Жрец сжал челюсти, но минуту ничего не говорил. Потом, наконец, ответил:

— Насчет Райзена, ничего не могу сказать. Его невозможно обнаружить. А Конлан…

Аларик замер в нерешительности, потом, казалось, пришел к решению и кивнул.

— Принц цел. Каким-то образом, несмотря на семь лет пыток, он цел. Она не смогла ни подорвать его сознание, ни поймать его душу в свое пользование. Но…

Вэн схватил и сильно сжал руку жреца.