Человек со шрамом отходит от окна и, довольный тем, что занавески не пропустят света, зажигает масляный светильник на исцарапанном прикроватном столике. С одной стороны светильник опален, словно прежний постоялец неловко перевернул его. Он роется в седельной сумке, достает недавно купленную бутыль вина и делает большой глоток.

Он умывается у ночного столика, покуда вода не становится черной от грязи, и тут слышит на лестнице легкие шаги. Поднимает голову. Правая рука ложится на рукоять кривого меча. Бесшумно подходит к стене рядом с дверью и ждет, почти не дыша.

В дверь стучат.

Входит мальчик, высокий и темноволосый, с подносом, уставленным дымящейся снедью. Останавливается, видя, что комната пуста. Человек со шрамом испускает низкий гортанный рык, и мальчик медленно оборачивается. Он старается не пялиться на человека со шрамом, но ничего не может с собой поделать.

– Ну, – говорит человек со шрамом, – поставь его. Мальчик сглатывает комок и кивает. Продолжает поедать мужчину глазами.

Человек со шрамом не обращает на это внимания.

– Твой отец сказал, что на тебя можно положиться. Это так? – Голос у него низкий и сиплый, словно в глотке чтото застряло.

Страх зачаровывает. Мужчина со шрамом видит, как эти часто неразлучные чувства пробегают по лицу мальчика.

– Ну, – говорит человек со шрамом, – голосто у тебя есть?

– Дда, господин, – заикается мальчик. – Есть…

– Запри дверь.

Мальчик повинуется.

– У тебя есть имя? – Человек со шрамом отходит к ночному столику. Берет кусок утки длинными ногтями среднего и большого пальцев. Указательный нелепо торчит между ними. Человек со шрамом обмакивает мясо в густую коричневую подливу, не обращая внимания на деревянные палочки, лежащие рядом с тарелкой, и засовывает его в рот. – Прекрасно, – говорит он в никуда, облизывая кончики пальцев. – Черного перца как раз в меру. – Оборачивается. – Теперь…