* * *

Кто-то постучал в дверь костяшками пальцев, появилось знакомое лицо, взгляд из-под опущенных век. Хонакура со вздохом поднялся: в комнату вошел его племянник Динартура. Он закрыл дверь и подошел ближе, чтобы достойно приветствовать старшего.

– Я Динартура, – правая рука к сердцу, целитель третьего ранга, – левая – ко лбу, – всем своим смиренным сердцем я страстно желаю, – ладони сложены у пояса, – чтобы Сама Богиня, – взмах правой руки, – даровала тебе счастье и долгую жизнь, – руки опущены, взгляд устремлен вверх, – и побудила тебя принять мою скромную, но добросердечную помощь, – глаза опущены, – которая может быть полезна в твоих благородных делах, – лицо закрыто руками, поклон.

Хонакура ответил ему столь же цветистыми словами благодарности, а потом указал на другую скамью.

– Как поживает твоя дражайшая матушка? – спросил он.

Динартура смутился. Его светло-каштановые волосы начали редеть, а под одеждами уже обозначилось брюшко. Совсем недавно он сменил юбку молодых на свободную одежду без рукавов, какую носили люди среднего возраста, и коричневую хлопчатобумажную мантию, какая подобает его рангу; желая что-нибудь хорошо рассмотреть, он подносил предмет совсем близко к лицу. Он был младшим сыном в семье сестры Хонакуры, старик считал его непростительно бездарным тупицей, надежность которого нагоняла тоску.

– Как себя чувствует больной? – спросил Хонакура, когда было отдано должное всем формальностям. Он улыбался, но ждал ответа в тревоге и нетерпении.

– Когда я уходил, он все еще был без сознания, – Динартура полагал, что сообщает дяде весьма важную информацию. – У него на голове вот такая шишка, но признаков заболевания нет. Глаза и уши в полном порядке. Я полагаю, в свое время он придет в себя и через пару дней будет как огурчик.

Хонакура облегченно вздохнул.

– Конечно, если такова будет Ее воля, – поспешно добавил Динартура. – Повреждения головы могут иметь непредсказуемые последствия. Если бы я говорил не с вами, дядя, я выражался бы более осмотрительно.