С нечеловеческой быстротой он вскочил с кровати, придерживая повязку, двумя огромными шагами пересек комнату и оказался около зеркала. Через секунду он в ужасе отпрянул.

– О Боже! – Воин наклонился, чтобы получше рассмотреть лицо, провел рукой по подбородку, потрогал пальцем знаки на лбу, дернул себя за длинную прядь черных волос. На затылке он нащупал шишку и стал обследовать ее пальцами.

Время шло. По дороге прошла группа девушек, они возвращались с полей. Маленький домик наполнился их смехом, голосами мужчин, которые дразнили девиц, подшучивая над ними и друг над другом. Голоса удалялись вниз по склону, в сторону города, а воин все еще стоял перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Он даже заглянул под повязку, после чего медленно повернулся, присел на край кровати и застыл в горестном недоумении.

– Так вы говорите, Шонсу? – спросил он.

Старик кивнул.

– Вы ударились головой, светлейший. Иногда это может вызвать нарушения… при всем моем уважении, светлейший.

– Расскажите мне все с самого начала!

Хонакура обернулся к Джа.

– Оставь нас, – сказал он.

Казалось, воин не сделал ни одного движения, но его пальцы уже сжимали руку девушки.

– Останься, – сказал он, не глядя на нее.

Рука была большая и сильная, и по телу девушки прошла дрожь. Это от него не ускользнуло. Не поворачивая головы, он посмотрел на нее, и она залилась краской Он мягко улыбнулся и убрал руку.

– Извини, – пробормотал он. Чтобы Седьмой говорил так с рабыней? Это поразило и смутило ее. Едва ли она слышала, как жрец начал свой рассказ. Но описание демона привело ее в ужас – волосы на лице и на животе? Должно быть, он похож на обезьяну.

– Теперь, – голос Хонакуры все еще дрожал, – я должен объяснить, почему такого благородного господина, как вы, поместили в столь отвратительное помещение и не предоставили соответствующих помощников… Воин подмигнул Джа.