– Что касается помощников, у меня нет никаких претензий, – сказал он.

При этих словах сердце девушки забилось сильнее.

– Вы очень любезны, светлейший, – продолжал жрец, не обращая внимания на это замечание. – Но вашей жизни все еще угрожает опасность Я нисколько не сомневаюсь в вашей доблести, – добавил он быстро. – Я уверен, что если дело коснется чести, вы без особого труда расправитесь с Хардуджу. В этой долине седьмой ранг только у него. Он старше вас на пятнадцать лет и к тому же склонен к невоздержанности во всем. Но меня беспокоит возможность предательства.

Воин хмурился и покачивал головой, как будто не мог ничему этому поверить.

– Нет, я не опасаюсь того, что сюда могут прийти воины, – пояснил Хонакура. Лицо его порозовело, голос звучал тверже. – Разве только разбойники, которые подкупают стражу, и она берет их под свою защиту. Но здесь вас никто не станет искать, светлейший.

Джа уже открыла рот, но спохватилась, надеясь, что они не заметили этого; однако от воина ничего не могло ускользнуть, и вот опять его глубокие, внушающие ужас глаза смотрели на нее.

– Ты хотела что-то сказать? – спросил он.

Она судорожно глотнула воздух.

– Около полудня, светлейший…

– Да? – он ободряюще кивнул.

– Я вышла, светлейший… всего на минутку. Мне надо была Меня не было всего лишь минуту.

– Хорошо, – его внимание и терпение пугали, – и что же ты увидела?

Она видела, как какая-то жрица пятого ранга, полная женщина средних лет, шла по дороге и заглядывала во все домики. Раньше такого никогда не было, к тому же она вспомнила, что ее хозяйка Кикарани строго ей наказала, что никто не должен знать об этом благородном господине.

Хонакура зашипел.

– Даже жрецы здесь продажны, этого я и опасался! Вас обнаружили, светлейший!