Среди воинов таких немного: скорость для них важнее, чем сила. Если этот человек еще и ловок, то он может быть действительно страшен, но с другой стороны – он Седьмой, а это, как говорят, уже и есть самое страшное. Кроме лохмотьев на голове наготу его прикрывала только разорванная набедренная повязка. Тело воина покрывали грязь и пот, но об этом как-то сразу забывалось, стоило лишь взглянуть на его поистине удивительное сложение.

Темные волосы падали ему на плечи, глаза были совершенно черные, такие, что и зрачок нельзя различить. Глаза, полные силы… пылающие гневом, глаза Несущего Гибель… Но сейчас Хонакура видел в этих глазах – боль, страх, подавленность. Это не редкость среди тех, кто приходит к Богине с мольбой, – больных, умирающих, одиноких, гибнущих, – но не часто доводилось ему видеть страдание столь огромное, а в глазах этого молодого здорового воина оно казалось просто ужасающим. Да, с ним что-то случилось! – Светлейший, – быстро заговорил Хонакура, – давайте отойдем в более укромное место.

Молодой человек приподнялся и тут же вознесся над маленьким жрецом, как скала над вершинами деревьев. Он был огромного роста, и при ходьбе его тело вздрагивало. Столь юный Седьмой… Это необычно даже для воинов, а он моложе, наверное, чем жрец третьего ранга Джанарлу.

Они дошли до конца здания, и Хонакура указал на постамент разъеденной ржавчиной статуи. Воин послушно сел. Его безразличие привело Хонакуру в изумление.

– Давайте пока обойдемся без формальностей, – тихо сказал Хонакура, оставаясь стоять, – ибо нельзя быть уверенным, что мы совсем одни. Я Хонакура, жрец седьмого ранга.

– Я – Шонсу, воин, и также седьмого ранга. – Его голос по мощи соответствовал всему остальному. Как будто гром прогремел вдали. Он поднял руку и убрал со лба повязку. Хонакура покачал головой.

– Ты ищешь помощи у Богини?

– Меня преследует демон, о священный.