Для него сейчас это было хорошо – когда рядом быстро и почти неизбежно умирает напарник, любой вояка трижды подумает, прежде чем решит оказаться на острие атаки… Конечно, и Тролу в таком бою доставалось. Три раза он пропустил контратаки снизу и получил два удара по ногам, к счастью, скользящих, один раз его ранили в шею, но удару не хватило движения, и острие пробило лишь кожу, почти не задев мускулы, но самую тяжелую рану Трол получил в бок. Кто-то из догадливых ветеранов подобрал копье, незаметно провел между дерущимися в первом ряду мечниками и неожиданным выпадом попытался насадить на него Трола, как на гарпун… Его спас, конечно, доспех, но несколько пластинок были разбиты, и их сталь окрасилась кровью.

Копье Трол, конечно, отрубил, но рана теперь мешала. Зато и хитреца он приметил, а потом выманил ложным прыжком вверх, якобы пропуская под собой какой-то из небыстрых клинков. И когда этот хитрец попробовал поймать его на этой потери подвижности, опередил эту атаку прицельным ударом, нанесенным в воздухе, сапожком в горло. Из сапожка уже был выведен шип длиной в три дюйма, и противник упал, обливаясь кровью, безнадежно пытаясь зажать яремную вену двумя руками.

– Стоп! – заорал кто-то сзади солдат.

Кое-кто из этих вояк, как на учении, в самом деле опустил мечи, и Трол разрубил еще троих на этой паузе, пока имел такую возможность.

– Ты в самом деле боец, мальчишка, – проговорил тот из вояк, кто оставался до последнего рядом с Гифрулом. Он медленно сполз со своего коня. Повернулся к ветеранам, остававшимся в задних рядах. – Ты, ты, ты и ты, пойдете со мной. Струсите, зарублю своей рукой. – Он повернулся к Тролу, который, воспользовавшись случаем, отдыхал, опустив оба меча. – Меня зовут Визой, по прозвищу Честный.

– Ну, тогда давай один на один, Визой, если ты действительно Честный, – проговорил Трол. В горле было сухо, дыхания не хватало. И все-таки он еще держался и мог еще долго держаться, в этом он был уверен.