Яичница яростно шипела и шкварчала, требуя моего немедленного вмешательства. Оголодавший организм — тоже. Но я не торопился. В моей жизни редко выдавались моменты, когда можно было понежиться, вспоминая сновидения, а не вскакивать по команде 'Подъем!'. Сон, кстати приснился очень необычный, вполне соответствующий данному историческому моменту.

Будто бы я поселился где-то на Адриатике. И на мой личный остров, прямо по морю приезжает старенький, бортовой ЗИЛ-157, с песком. А сопровождают спецгруз мои погибшие товарищи. И когда я спросил у ребят с удивлением: 'Зачем мне здесь песок?', они вполне серьезно объяснили: 'Чтоб ностальгия не замучила'. Попом парни споро разгрузили машину и аккуратно засыпали весь мой островок, поверх местного, 'родным' песочком. Потом развели большой костер, попрощались, пожелав удачи, и друг за дружкой, словно в двери, ушли в огонь, — оставив меня наедине с жарко полыхающим пламенем бездымного костра. Я долго смотрел на игру его языков и искр и никак не мог понять: чего мне хочется больше — подойти ближе и погреться, или развернуться и уйти. В ту сторону, откуда явственно доносилось журчание небольшого водопада…

— С добрым утром вас, Владислав Твердилыч, проснулись уже? Ну, так подымайтесь. Пока умоетесь, я и стол накрою… Сегодня, извиняйте, завтрак скромный. А как мужики припасы подвезут, я вам борщ сварю и пирогов напеку…

Звонко цокотавший голосок был мне незнаком, но вполне мил.