Престарелый дворянин был не из трусливого десятка и оскорблений терпеть не собирался. Не проронив в ответ ни слова, он поднялся из-за стола, достал из ножен меч и неторопливо направился к выходу, то ли теша себя надеждой в одиночку справиться с пятеркой бывалых солдат, то ли просто желая погибнуть достойно, сохранив самоуважение и честь.

К несчастью, сидевший довольно далеко от двери Крамберг немного замешкался и не успел пробраться к выходу до того, как его перекрыли одновременно обнажившие оружие и приготовившиеся к схватке наемники. Желавшему, пожалуй, больше всех оказаться снаружи шпиону поневоле пришлось стать свидетелем довольно странных, совсем нетипичных для военной поры событий.

– Оставьте, мой друг! Не дело такому благородному человеку и искусному бойцу, как вы, со всякой тлей замшелой связываться, – невозмутимо изрек престарелый спутник рыжеволосой красавицы, усердно макая хлебным мякишем в тарелке и со смаком отправляя остатки еды в рот. – Вложите меч в ножны и ступайте во двор, милостивый государь! Поверьте, так будет лучше!

– Ага, предоставьте нам, низкородным простолюдинам, за усища зарвавшихся вояк подергать да уму-разуму мерзавцев поучить, – тут же поддакнул ему только внешне и лишь издали походивший на дряхлого старца юнец. – Слово даю, наш урок они живо усвоят, если, конечно, тогось… его переживут.

Под конец своей речи жертва колдовских чар скорчила рожу и пакостно захихикала, за что тут же и получила локтем в бок от хранящей спокойствие, невозмутимой и степенной, как настоящая праведница или монашка, девицы.

Произошедшие далее надолго запомнилось Крамбергу, хотя бы потому, что не укладывалось в узкие рамки разумного и привычного. Хоть дворянин был не на шутку разозлен, но почему-то решил не жертвовать жизнью в неравной борьбе с обидчиками. Он послушно вложил оружие в ножны и величественно прошествовал к выходу, прямо сквозь строй обомлевших и поэтому расступившихся, а не набросившихся на него наемников.