В Ильмерском княжестве купца Власия знала каждая курица, не то что жители. С тех пор как его дед, вольный охотник, преследуя рысь в окрестностях Берестья, случайно увидел семью лосей, лижущих камни на Дохлом холме, и лизнул сам один из камней, прошло не так уж и много лет. Дед мгновенно сообразил, какие богатства таит в себе этот холм, на котором едва росла ржавая травка. Не делясь ни с кем тайной, он продал все, что было в его семье, и выкупил у князя эту бесплодную землю. Кто только не насмехался над ним тогда. Но дед, не щадя хребта своего, построил первую солеварню, сам вместе с детьми и женой, окруженный едкими испарениями, сварил первую соль. И хотя вскоре после этого он ослеп и умер, но перед смертью успел произнести:

— Умираю в спокойствии, потому как знаю: оставляю вам, дети мои, несметное сокровище.

Дед не ошибся. Соль нужна человеку еще более, чем зверю, а потому потекла она с обозами и ладьями во все княжества, в обратную же сторону текли к отцу Власия, а потом и к самому Власию монеты и гривны. Власий не жадничал, сбывал свою «ближнюю» соль едва ли не за полцены по сравнению с той, что прежде везли из-за Венедского моря.

Обычно Власий сам обозы не водил — ему хватало людей сметливых да хватких, но в этот раз направлялся он в гости к своему закадычному другу в Ладор. Вез же он не столько соль, сколько главное сокровище семьи, свою любимицу, шестнадцатилетнюю дочь Снежанку, еще год назад просватанную за сына закадычного друга. Вез он также приданое дочери во многих богатых кованых сундуках, а уж что было внутри тех сундуков — то знал один он. И хотя на земле обоих княжеств царствовал покой, сопровождала его серьезная охрана, не только для сбережения дочери и приданого, но и для пущей солидности. Снежанка верхом на легконогой пегой кобылке ехала то рядом, то слегка впереди, и тогда купец любовался девичьей статью, да так, что сердце его захлебывалось от радости и любви.

Переправившись через реку Чурань, он выбрал сухой путь и двигался не спеша к столице. Восседал он на быстром и выносливом мерине, для дочки по-прежнему была оседлана красивая, спокойного нрава красавица кобылка. Слева лежали места, которые прежде звали Заморочным лесом, и Власий стал пересказывать дочкиной няньке да ехавшей рядом доченьке страшные сказки о нежити, которая обитала когда-то в этом лесу.