Неожиданно двигавшийся впереди старшой из охраны круто повернул своего мощного коня, и Власий удивился мгновенно побелевшему его лицу.

— Спасайся, хозяин! — только и успел выкрикнуть дружинник.

И тут же на дорогу высыпала орава той самой нежити, о которой только что рассказывал купец.

Власий было подумал, что это ряженые жители из соседнего села решили ради веселья попугать проезжих, но слишком явен был испуг дружинника. Маленький, ростом с пенечек, кривоногий, криворукий старикашка со сморщенным личиком встал посреди дороги и, тряхнув головой, поросшей зеленым мхом, лихо свистнул, отчего могучий конь дружинника шарахнулся в сторону. Такой же свист, словно эхо, прозвучал и позади обоза. А из кустов с обеих сторон уже лезли жуткие долговязые фигуры в грязно-серых драных балахонах, в бесформенных шапках из облезлого меха. В руках они сжимали дубины и, смачно чавкая губастыми ртами, повторяли на разные лады одни и те же слова:

— Кровушка! Теплая, живая, сама пришла! Ох, уж напьемся!

Дружинники, парни как на подбор, выхватили мечи и рубили лесную нечисть словно капусту. Скоро вокруг каждого из них дымились лужи липкой, фиолетовой, пахнущей гнилью крови. Купцу уже показалось, что они отобьются, что удастся вырваться из страшного места. Но криворукенький старичок снова свистнул, на этот раз дважды, и на дорогу выбежало несметное множество огромных крыс. Крысы вгрызались в ноги коням дружинников, отрывали зубами куски мяса вместе с кожей, и боевые могучие кони один за другим рушились на землю, придавливая своих хозяев. Лошади, что были запряжены в телеги, вставали на дыбы и тоже падали. Впервые Власий слышал, как кричат лошади, — его прошиб холодный пот от их исполненных боли и утробного ужаса криков.