Лишь в середине ночи, когда вокруг дерева давно уже стало пусто и тихо, купец слез на землю. Негромко всхлипывая, он добежал до близкого селения, замолотил кулаками в дверь крайней избы. Он был готов к тому, что из окна на него глянет морда какой-нибудь нежити. Однако, когда в избе зажгли огонь, он успокоился, увидев за туманным бычьим пузырем лишь широкое заспанное лицо парня. Парень впустил Власия в дом, купец рухнул на пол у его ног и, рыдая, стал рассказывать испуганной крестьянской семье о беде, которая с ним произошла на дороге.
— Доченька! Мне бы доченьку только найти! — повторял он. — Все отдам за нее!
— Боюсь, она для тебя потеряна, — ответил старик с длинными седыми космами, выслушав рыдающего купца. Приходился он, по-видимому, дедом тому парню, что впускал купца в избу. — Давно такого не наблюдалось в Заморочной топи. Но ежели это снова стало случаться, тогда, боюсь, увели они твою дочь с собой и сделают ее такой же кровопийцей. Им отчего-то девицы особенно по нраву. Только не думай соваться к ним, выкупы предлагать. Им не выкуп надобен, им потребна теплая кровь человечья да красны девицы. И дочь не спасешь, и себя погубишь. У тебя один путь — к князю в Ладор, может, князь и разведет твою беду, он, я слышал, злые черные силы побеждать горазд.
Спустя день после первого синклита чародеи собрались снова в замке Белуна.
На этот раз Белун выставил несколько невидимых, но весьма ощутимых защитных преград, чтобы никакой враг не смог просочиться в зал совещаний.
Лица чародеев выглядели обескураженными.
— Похоже, Триглав вовсю осуществляет свой коварный замысел. А мы тут посиживали в неведении, — начал Добран. — А все оттого, что привыкли: княжество Владигора всегда первым подвергается опасности. И если в Ладоре тишь и благодать, то и за Поднебесье можно не волноваться. Вот мы ее и проморгали.
— У Владигора тоже не все так хорошо, — заметил молодой человек с большими круглыми глазами, который не участвовал в предыдущем собрании чародеев. — Я задержался в Ладоре именно для того, чтобы понять, что там происходит.