— Надо бы князю Владигору с Радигастом встретиться. В этой встрече многое может решиться. У Радигаста большой интерес к князю, он и сам об этом пока не знает.

— Встречу организовать не сложно, — с готовностью проговорил Филимон. — Слетаю к обоим, обговорим место, назначим день. Тайная должна быть встреча?

— Нет, не так… Владигору нужно попасть в плен.

Филимон недоверчиво покосился на пожилую ведунью, но промолчал. Он уже привык к странным предсказаниям Евдохи, в которые поначалу верится с трудом, но потом они сбываются обязательно.

— Что же, отцу добровольно в плен сдаваться? На такое он не пойдет, — обиженно сказал Дар.

— Отец твой и не через это уже проходил, — с грустной улыбкой успокоил его Белун. — А у меня, Зарема, просьба к тебе. На время отсутствия я решил замок убрать из Поднебесья вовсе. А потому приютишь Филимона? Не в дупле же ему жить?

— Могу и в дупле! — гордо ответил птицечеловек. — Я уж с вами ко всему привык.

— Кто ж тебя в дупле угостит ладанейским? — засмеялась Зарема. — Будешь одними дохлыми мышами питаться.

— Ну, если будет и ладанейское, тогда — благодарю за приглашение! — И Филимон шутливо поклонился.

Что для земной человеческой жизни год — мало ли, много? Старцу год — все равно что миг на убыстряющемся его пути к небытию. Отроку — длительный срок, конец которого он, торопясь, мечтает приблизить. Человеку же молодому единственный год порою всю жизнь выстраивает. И одни потом десятилетиями от такого года, как от доброго поля, собирают плоды, другие же — не могут расхлебать до гробовой доски заваренную недобрую кашу.

Князь Владигор не знал, сколько лет небесные боги отпустили Синегорью для спокойной жизни, и после победы над черными силами Зла у Дарсана спешил, ни одного дня не терял для утверждения Совести и Правды. Он словно чувствовал, что дней этих ему будет дано ой как немного! Но даже и он не знал, что отпущен ему срок всего лишь длиною в год.