– Как же у него получается?

– А у него есть свора поморских охотничьих псов. Псы те и посуху ходят, и по воде плавают. Расставляет Самоха ловушки, а псы в те ловушки лесную нечисть гонят.

– И всех продает Баве с Крысуном?

Озар покачал головой:

– Нет. Каких-то продает, а с какими-то сам развлекается.

– Это как? – не понял Глеб.

– Перед Гиблым местом, у самой межи, есть поляна. Самоха огородил поляну буреломом. Ловит оборотней, упырей да нелюдей и внутрь пускает. А потом велит им промеж собой драться.

Глеб помолчал. Потом угрюмо проговорил:

– Патриций хренов. Совсем нечисть озвереет от их забав.

Озар нахмурился, быстро глянул по сторонам, чуть нагнулся и почти прошептал:

– Люди сказывают, нечисть из Гиблой чащобы в стаи сбивается. Поговаривают, что объявился у нелюдей храбрый вождь по кличке Бычеголов.

Глеб задумался. Его вдруг охватило тревожное ощущение надвигающейся беды. Нелюди к чему-то готовятся. Но к чему?

– А как твои шрамы, Первоход? – спросил вдруг Озар. – Стало ли их меньше?

Глеб усмехнулся, закатал правый рукав и показал Озару предплечье. Целовальник, шепча губами, пересчитал шрамы.

– Восемь?

Глеб кивнул:

– Да. Двух уже нет.

– Стало быть, впереди у тебя еще восемь испытаний? И что потом? Надеешься вернуться в свой мир?

– Возможно.

Целовальник усмехнулся:

– И ты в это веришь?

– А мне больше не во что верить, Озар.

– Что ж… Пусть боги поскорее вернут тебя домой. И пусть оставшиеся испытания не будут такими страшными, как прежние. Кстати, это не твой ли дружок тащится сюда?

Глеб повернулся к двери и просветлел лицом.

– Хомыч! – радостно окликнул он. Затем повернулся к Озару и сообщил: – Это бродяга Хомыч!

– Да уж вижу, – усмехнулся целовальник. – Он тут отирается каждый вечер. Если бы не ты, я бы вышвырнул его отсюда. – Заметив, как изменилось лицо Глеба, целовальник добавил: – Не обижайся, Первоход. Ты знаешь, что хозяин терпеть не может, когда по его кружалу разгуливают нищие бродяги.