Но иногда он осматривался вокруг, и тогда решимость его пошатывалась. В лесах был апрель – первые знаки весны, которые должны были восприниматься им радостно. Но в неожиданные моменты его взгляд казался затуманенным печалью, когда он вспоминал весну в Стране. По сравнению с тем, где само здоровье растений было видимым, заметным, ощутимым от прикосновения и звука, здесь леса смотрелись уныло примитивными.

Красота деревьев, травы и холмов не имела ни вкуса, ни глубины. Они могли только напоминать ему Анделейн и вкус алианты.

Затем его начали беспокоить другие воспоминания. В течение нескольких дней он не мог выкинуть из своих мыслей женщину, умершую за него в битве у настволья Парящее. Он даже никогда не знал ее имени, никогда не спрашивал ее, почему она была так ему предана. Она относилась к нему как Этиаран, и Морестранственник, и Лена: она предполагала, что у него были права на такие жертвы.

Как и Лена, о которой он редко осмеливался вспоминать, она вынуждала его вести себя соответствующим образом; и вместе со стыдом при воспоминании об этом приходила ярость – все тот же знакомый гнев прокаженного, от которого в такой большой степени зависела его выживаемость. Какого черта! – вспыхивал он. У них не было на это прав. У них не было права! Но когда эта бесполезная страсть одолевала его, он был вынужден диктовать себе по пунктам, как если бы он читал диагноз, записанный в истории своей болезни. Тщетность – основная характеристика жизни. Боль – доказательство существования. На поверхности своего морального одиночества у него не было других ответов. В такое время он находил горькое утешение, рассматривая себя как человека в такой психологической ситуации, где объект был отделен от всего чувственного содержания, ослеплен, осмеян, сделан немым и неподвижным, и в результате начал испытывать самые ужасные галлюцинации.

Если сознание нормального мужчины или женщины может быть так сильно погружено в благодать их вынужденного хаоса, то, конечно же, один жалкий прокаженный в коме мог видеть сон, худший чем хаос – сон, созданный специально для себя, чтобы свести себя с ума. Ведь т о, что с ним случилось, совершенно превосходило понимание.