И вот так, таким образом, он выживал день за днем в течение трех недель, прошедших после пожара. За это время он полностью осознал, что нерешенный стресс внутри него ведет его к кризису; но снова и снова он загонял в дальний уголок сознания это знание, усмиряя мысль об этом яростью. Он не верил, что сможет перенести еще одно тяжкое испытание; первое он пережил слишком плохо.

Но даже сконцентрированная едкость его ярости не была достаточно могущественной, чтобы полностью защитить его. Как-то утром в четверг, когда он повернулся к зеркалу побриться, кризис так резко проявился в нем, что его рука начала яростно дрожать, и ему пришлось бросить бритву в раковину, чтобы не перерезать себе горло.

События в Стране были далеко не завершены. Захватив Посох Закона, Лорды сделали как раз именно то, чего хотел от них Лорд Фаул. Это было просто первым шагом в его замыслах, основа которых была заложена тогда, когда он призвал в Страну кольцо Кавинанта из Белого Золота. И он не успокоится, пока не получит власть над жизнью и смертью всей Страны. А чтобы сделать это, Фаулу обязательно снова потребуется Дикая Магия Белого Золота. Кавинант безнадежно уставился на себя в зеркало, пытаясь удержать свое сознание в тисках окружающей его реальности. Но он не увидел в своих собственных глазах ничего, способного защитить его.

Один раз он уже бредил.

Это могло произойти и снова.

Снова? – воскликнул он таким одиноким голосом, что тот прозвучал как хныканье большого ребенка. Снова? Он не мог поверить и в то, что произошло с ним при первом погружении в бред, – как он мог так много прожить за секунду?

Он был уже на грани звонка врачам в лепрозорий – звонить им и просить хоть какой-то помощи! – когда все же возвратил часть своей непримиримости прокаженного. Он не прожил бы так долго, если бы он не обладал в некотором роде способностью отказываться хотя бы от поражения, если уж не от отчаяния, и эта способность остановила его сейчас. А что я мог бы сказать им такое, чему они поверили бы? – раздраженно подумал он. Я ведь и сам ничему этому не верю.