Кавинант сказал.

– Нет проблем, – отреагировал он на попытку оправдания в голосе Кавинанта. – Я еду как раз мимо.

Трансмиссия и шестерни взвыли, водитель выплюнул сигару в окно, набрал скорость, выровнял машину и зажег новую сигару. Пока рука его была занята, он придерживал баранку животом. Зеленый огонек на панели управления не освещал его лицо, но когда он затягивался, огонек сигары высвечивал массивные черты. В этих вспышках красного света лицо его было похоже на кучу булыжников. Когда сигара разгорелась, рука снова легла на баранку подобно сфинксу, и шофер начал разговор. У него было что-то на уме.

– Живешь где-то поблизости?

Кавинант уклончиво ответил:

– Да.

– Давно? Знаешь здешний народ?

– В какой-то мере.

– А знаешь ли этого прокаженного, этот – как его там? – Томас…

Томас Кавинант?

Кавинант вздрогнул во мраке кабины. Чтобы скрыть беспокойство, он поерзал на сиденье. Затем неловко спросил:

– А что? Ты им интересуешься?

– Интересуюсь? Не, мне не интересно. Просто проезжаю мимо – погоняю своего мула, куда мне велят. Никогда раньше не был в этих местах. Но в городе я слышал разговоры про этого парня. Поэтому я спросил о нем девицу на стоянке, и у меня тут же уши завяли от ее болтовни. Один вопрос – и я сразу получил кучу дерьма. Ты знаешь, что такое проказа? Кавинант скривился:

– Кое-что.

– Ну, так вот, это весьма неприятная вещь, позволь тебе сказать.

Моя старуха читает об этой дряни все время в Библии. Грязные нищие. Нечистые. Я не знал, что такая зараза осталась еще в Америке. Но похоже, что к этому мы и идем. Ты понимаешь, что я имею в виду? – И что ты имеешь в виду? – тупо спросил Кавинант.

– Я считаю, что эти прокаженные должны оставить в покое приличных людей. Таких, как та девка за стойкой. С ней все в порядке, даже пусть язык с моторчиком, но она там залилась до жабр за счет какого-то угрюмого ублюдка. А этот парень Кавинант пусть перестанет считаться только со своими интересами.