У Эда никогда не было шара, стоившего хоть сколько-нибудь прилично, даже в старые дни, и он завидовал шару Джерри, который был изукрашен радужными полосками, и который был бы к месту в каком-нибудь музее искусств. Шар отбросил Джерри назад на три сотни долларов: чертова прорва денег, но для Эда это было то же самое, что с домом — в наши дни ничего себе нельзя позволить, поэтому покупаешь все равно.

В профи-магазине Эд импульсивно купил собственный шар — жуково-черный, с громадной восьмеркой, ностальгически напомнивший шары с восьмерками предсказателей будущего его молодости. Прозрачно-глянцевая отделка напоминала воду в колодце или огонь в камине, на которые хочется долго сидеть и смотреть, и сама фигура восьмерки, жемчужно-белая, с намеком на бесконечность, парила безмерно глубоко внутри черной сферы. Она обошлась ему почти в четыреста шестьдесят безвозвратных долларов. Это было похоже на татуировку — раз уж ее накололи, то она ваша — и он вышел из магазина профи, чувствуя взмывающее к небу покупательское раскаянье, которое находилось в глубоком конфликте с девственным объектом, что он нес в пухлом ворсяном пакете. Потом он и Джерри провели пару часов в пивной «Три Скалы», и сомнения Эда несколько поутихли.

Теперь до него дошло, что красные огни в лесу, это, наверное, лазеры. Он недавно прочитал о них статью — о том, что они могут делать: сверлить зубы, срезать с роговицы аккуратные кольцеподобные бублики, даже вдребезги взрывать всякую мелочь. У Лайзы был один, она пользовалась им на кинозанятиях, как указкой. Сама идея казалась странной, почти из другого мира. Он не смог уловить тонкий смысл статьи, почему один лазер может уничтожать подлетающие РРГЧ, а другой становится всего лишь веселой красной точкой, словно красный мячик из старого мультфильма.

Вернувшись из пивной и слегка протрезвев, он достаточно благоразумно не принес шар для боулинга прямо в дом.