Дужка замка на воротах отскочила с легким щелчком. Створки бесшумно повернулись на петлях. Замок на веранде, дверь, все ставни на окнах — все выглядело целым и надежным. Пусто, тихо, ни намека на чье-либо постороннее присутствие.

Яблони в саду облетели, лишь кое-где в пожухлой траве цветными пятнами выделялись ярко-красные яблоки. Остро пахло палой листвой, дымом и скорыми холодами. Двор, сад, все постройки во дворе — все выглядело обычно. Если тут и шастал "не пойми кто", то никаких следов после себя он не оставил.

Бегло оглядев кухню и веранду, Слава прошел в большую комнату. Сквозь ставни сочился тусклый осенний свет. Щелкнул выключателем — и сразу же увидел на большом обеденном столе сложенный вчетверо лист бумаги.

Лист нелепо белел на пыльной клеенке. Кто-то положил его тут совсем недавно. "Надо спросить бабу Тосю, кому она последнему давала ключи," — подумал Слава и взял лист. Повертел его так и этак, даже на свет зачем-то посмотрел, только что не лизнул. Обычный лист плотной почтовой бумаги. Развернув его, Слава всмотрелся в текст. Это было даже не письмо, и не записка, а такое впечатление, что черновик письма. Некоторые строчки вымараны целиком, кое-где слова зачеркнуты и переправлены. Но адресат сомнения не вызывал. Если сложить отдельные кусочки текста воедино, то получалось примерно следующее:

"Слава, милый мой племянник… (неразборчиво)…но поверь — мне был оставлен очень малый выбор. Иногда… (неразборчиво)…даже против воли. Повинуясь долгу… (неразборчиво)…кое-что оставили для тебя… (неразборчиво)… хрустальный коридор."

Вот и все письмо.

— Фигасе! — сказал Слава и еще раз всмотрелся в кривые строчки. Почерк несомненно теткин. Мистика какая-то… Это что же получается, письмо находит адресата через десять лет, после смерти отправителя?! Бред!

"Ладно, — подумал он, — не буду думки гадать, осмотрю, как следует дом, и тогда уже решу, чьи это шутки, и что делать дальше".