Одеты они были довольно просто: облачены в просторные балахоны с капюшонами чёрного и белого цветов.

— Присаживайся и раздели с нами трапезу.

Тильво благодарно кивнул и присел к костру.

— Вина хочешь? — спросил Иеронимус, доставая бурдюк.

— Пожалуй, не откажусь, — ответил Тильво, роясь в своём заплечном мешке. — Я выпью вина из чаши, которую мне подарили за моё мастерство.

— Кого же ты так развеселил, что он расщедрился на чашу? — усмехнулся Иеронимус.

— Не насмешил, а растрогал сердце древней балладой, — с набитым едой ртом проговорил Тильво.

— И кого ты так растрогал?

— Хозяина вон того замка.

— Ну ты и враль, Тильво! Я знаю хозяина этого замка. Это на редкость скупой и глупый мужлан. Мы сами не захотели останавливаться в его замке.

— Наверное, потому, что боялись: вдруг хозяин не пустит посвящённых на порог.

— А ты, оказывается, остёр на язык, Тильво, — усмехнулся Иеронимус.

— Надеюсь, твой язык так же остёр, как твой меч? — поддержал Иеронимуса Бротемериус.

— Оставьте в покое хотя бы меч, — вздохнул Тильво.

— Небось раздобыл его там же, где и чашу. Стащил под шумок у пьяного рыцаря в каком-нибудь кабаке. Или про меч у тебя тоже заготовлена байка?

— Я так и обидеться могу, — ответил Тильво. — Хотите верьте, хотите нет, а его мне подарили, когда посвятили в рыцари. Я спас одному человеку жизнь.

— Наверное, помог не захлебнуться в чаше с вином, — продолжал подначивать Иеронимус.

— Никто мне не верит.

— А ты ври более правдоподобно, — улыбнулся Бротемериус. — И не обижайся на нас. Лучше сыграй что-нибудь.