– Да ну вас, оставьте меня наконец! – прикрикнула я на них. – Дайте мне сосредоточиться и подумать!

Я смотрела, как они уходили. Вот они остановились, перебросились, похоже, несколькими словами, потом разошлись по разным сторонам бульвара и вскоре пропали из виду.

Я опрокинула в себя еще один бокал вина. Вздохнула. Разжала стиснутые в кулаки руки. Примерила пару-тройку любезных улыбок, которые, я надеялась, облегчат мои поиски в этом городе негодяев. И тронулась в путь.

По обеим сторонам бульвара нескончаемой процессией тянулись салоны, игорные залы и прочие злачные логова, увешанные фонарями, как ночные красотки – поддельными драгоценностями, и от самих их названий у меня немедленно разлилась желчь: «Золотая ручка», «Перо в бок», «Воровской рай», «Толстый лодырь», «Колода и кости». Вежливо улыбаясь, я стала спрашивать у прохожих, в каких из этих притонов орудуют глифовые шулера и мошенничают чтецы рун, но не услышала в ответ ничего, кроме оскорблений да непристойных шуточек.

Заходя то в одно место, то в другое, я дружелюбно беседовала с зазывалами и привратниками: с напомаженными сводниками, усатыми проходимцами, нарумяненными шлюхами обоих полов, в кудрях и с подведенными глазами, с напудренными сутенерами и зубоскалами-официантами, которых я, все так же любезно улыбаясь, благодарила за их веселые дерзости.

Наконец я приспособилась различать – через окна – нужные мне крытые красным фетром столы для чтения рун и расставленные ровными рядами стеклянные статуэтки – «глифы». Теперь, не тратя времени на разговоры, я пробиралась в самые притоны, где мне приходилось то переступать через блевотину какого-нибудь перебравшего весельчака, то отскакивать в сторону, чтобы не попасть под горячую руку взбешенного проигрышем картежника, то уворачиваться от безумных объятий продувшегося вчистую игрока.