Наш капитан Плект, циник и хвастун, хотя и не лишенный определенного лоска, посоветовал искать его в салонах, где играют в глифриг и разгадывают рунные загадки.
– Когда молодец хочет, так сказать, пробиться, нунция, то, коли ума и смелости ему не занимать, он начинает с глифа и рун, которые дают ему возможность развернуться.
Я решила выпить немного вина, что вообще-то не в моих правилах, но в тот раз мне нужно было немного расслабиться, чтобы сохранить благодушие. Ни в коем случае нельзя позволить презрению, которое я испытывала по отношению к этому месту и его завсегдатаям, вырваться наружу, иначе все мои расспросы ни к чему не приведут, а у меня от одного только вида этих освещенных разноцветными фонарями переулков, по которым шатались между притонами пьяные горластые гуляки, сводило зубы. Мои спутники, как назло, настроились следовать за мной по пятам, а при них я пить стеснялась.
– Слушайте, может, вы, того… пойдете поиграете или еще что? – не выдержала я. – Мне надо сосредоточиться! Увидите его, дайте знать – я буду идти прямо на запад, вдоль того большого проспекта, и заходить во все притоны глифдрыгов и руно-сокрушителей подряд. А это еще зачем, Рашл?!
Из рукава у него выглядывал обрывок цепи, намотанной вокруг локтя. Чуть раньше я видела, как Оломбо сунул небольшую дубинку из железного дерева в один карман, а медный кастет – в другой. В ответ на мой изумленный вопрос они лишь переглянулись украдкой и пожали плечами. Мои жилистые возницы, Бантрил и Шинн, угрюмые немногословные уроженцы тундры, повернулись спиной, стоило мне перевести на них взгляд. Неужели и Бантрил припрятал что-то на груди под камзолом, или мне показалось?