- Гереон, - старший слегка наклонил цилиндр.

- Кефас, - представился младший, который вполне мог быть двоюродным братом Гертье, если б у его тетушки хоть раз родился мальчик.

- Что вам угодно?

- Пожалуй, это не лучший час для встречи, - плавно начал старший гость, спокойно и пытливо изучая Гертье, - но так вышло, что мы не имели возможности явиться раньше. У нас, кавалер, есть разговор щепетильного свойства, непосредственно касающийся вас.

- Час в самом деле поздний, когда в гости не ходят, - категорично заявил Гертье. - Если у вас ко мне дело, его можно перенести на другой день. Завтра… то есть уже сегодня после завтрака я смогу вас выслушать. Надеюсь, это вас устроит.

- Отнюдь нет, - Гереон умел настаивать. - Дело должно быть решено безотлагательно и чем скорее, тем лучше. Разговор не займет много времени - не дольше получаса, я думаю. Но говорить о личном… даже о глубоко личном на лестничной площадке не следует. Было бы уместней продолжить беседу в квартире. У вас.

- Нет, - сразу и решительно отказал Гертье. Довольно и того, что приятель, сосавший его деньги как пиявка, после каждого кутежа докладывал этим блондинам о всех тратах и долгах кавалера дан Валлеродена. Честное имя девушки не может быть запятнано, никто посторонний не увидит ее в его доме. Нет сомнения, что Бабель все выложил своим хозяевам о гостье кавалера, но болтовня проходимца - опустившегося бывшего нотариуса и поверенного без диплома - это одно, а личное свидетельство двух приличных господ - совсем другое.

- Видите ли, монсьер дан Валлероден, - афронт не обескуражил терпеливого гостя, - ваша будущность под угрозой, и мы стремимся уберечь вас от опасности. Поверьте, мы руководствуемся самыми искренними побуждениями. Так может быть, мы вместе пройдем в квартиру?

- Нет, - твердо повторил Гертье. - Мы с вами незнакомы, и, признаюсь, я чрезвычайно удивлен тем, что вы так обо мне печетесь.