Когда привели его снова к Аргамайде, был он тих, и покорен, и не смел поднять на нее глаза. Думая, что сломила его, Аргамайда улыбнулась довольно, и посадила его рядом с собой, и кормила из своих рук жареными перепелками.

Однако через месяц сбежал Эмрис в третий раз. Ушел он пешком в степь, взяв с собою лишь короткий нож, который ему удалось украсть. Шел он весь день, а на закате поднялся на холм и увидел за собой погоню. Не желая попасть живым в руки аррианок, Эмрис вскрыл вены на обеих руках, и кровь ручьем хлынула на зеленую траву.

К тому времени, как подъехали преследователи, готовился он испустить последний вздох. Но нашлись среди аррианок искусные врачевательницы. Заговорили они кровь, залечили раны, вернули Эмриса в лагерь и бросили к ногам субхадры.

Сказала ей возница Натаури:

—Убей лукавого раба. Не оставит он попыток сбежать. Или нет у нас других дел, кроме как искать и возвращать его?

Долго молчала Аргамайда, и Эмрис ни жив ни мертв ждал ее решения. Велела она перерезать ему сухожилия на ногах, чтобы не мог он больше сбежать, и наложила на него заклятие не касаться холодной стали, чтобы не мог он больше вскрыть вены или иным способом покончить с собой.

Решил Эмрис уморить себя голодом, ибо не видел причин жить дальше. Сидел он на пороге шатра, глядя затуманенным взором на лагерь, и ждал смерти. И увидел вдруг среди играющих детей Ашурран, размахивающую деревянным мечом, а исполнилось ей тогда три года. Немилой вдруг показалась ему смерть, до тех пор пока не увидит он, как вырастет его дочь и возьмет в руки настоящий меч. Смирился он со своей участью и лишь одного попросил у субхадры — позволения воспитывать Ашурран. Дала ему позволение Аргамайда, и была она довольна, что Эмрис оставил мысли о смерти, ибо на свой жестокий лад любила она его больше всех своих мужчин, и сделала управителем и главой над рабами.