— Не уходи, — бархатным голосом произнес Рульк. — Почему он умер?

— Галлиад был не так хитер, как я! — Глаза Базунеца блеснули, как у крысы. — Я затеял с ним игривый танец, и мы весело вскарабкались на самую верхушку башни. Он продолжал мне докучать, и я, разозлившись, налетел на него. Он упал и разбился.

— Ты убил его! — воскликнула Карана. — Ты убил моего отца! — Она попыталась ударить своими кулачками призрак, но в результате лишь до крови изранила костяшки пальцев.

— Смерть за жизнь, — с мрачной иронией сказал дух Базунеца. — Он оживил мои мертвые кости, а это гораздо большее преступление, нежели отнять у живого жалкую жизнь.

— Убийца! — завопила Карана, неистово колотя воздух. Рульк удерживал ее за руки.

— Дарующий жизнь! — сплюнул Базунец. — Я умер шестьсот лет тому назад и все еще не могу спокойно лежать в своей могиле. Отошли меня обратно!

— Довольно! — заявил Рульк.

Его фонарь ярко вспыхнул, и Базунец растаял в воздухе, хотя все еще были слышны его крики: «Отошли меня обратно! Отошли меня обратно!» Тогда Карана поспешно поднялась по лестнице, и Рульк закрыл люк подвала.

Когда они вернулись в башню, он усадил Карану на скамью и поднес к ее губам чашку с водой. Девушку трясло. Она взяла чашку и, держа ее обеими руками, время от времени отпивала из нее, уставившись в пол. Так продолжалось долго. Наконец она сильно вздрогнула и взглянула на Рулька. Ее зеленые, как малахит, глаза мерцали при свете.

— Он вовсе не был убит, не так ли? Это всего лишь нелепый несчастный случай, который ничего не значит.

— Именно, предумышленный несчастный случай, не более, — сказал он. — Духи не могут убивать. Тебе теперь лучше, когда ты все знаешь?

— Что мой любимый отец занимался черной магией и некромагией? Нет! Только восьмилетний ребенок мог думать, что он совершенен. Я должна была знать правду.