— Мы добились своего! — воскликнул Иггур. — Рульк ослабел! Ну что, теперь ты отважишься использовать против него силу? — насмешливо обратился он к Мендарку.

Мендарк заколебался, потом произнес:

— Да, да! Вместе!

Они вытянули руки. Вспыхнул красный и синий огонь, разноцветными лентами змеясь по ночному небу. Аркимы выстрелили одновременно. Дюжина стрел понеслась к цели, но вокруг машины Рулька мгновенно образовался опаловый сфероид. Огненные удары вернулись к аркимам обратно, угрожая теперь им самим и превращая тающий снег в кусочки стекла. Стрелы ударялись об опаловый барьер и, не причинив механизму Рулька вреда, отскакивали от него.

— Вот и поделом! — ликовал Тензор. — В следующий раз не будет таким смелым!

Мендарк соображал быстрее.

— Ты дурак, Тензор, — сказал он уныло. — Рульк использует против нас нашу же силу. Его машина защищена от любого воздействия, которое мы можем на нее оказать, а я был еще большим дураком, когда полагал, что это не так.

Машина выровнялась и повисла в воздухе над разрушенным выступом башни. Протянув руку, Рульк поднял в воздух Карану и показал своим врагам. Она все еще была жива! Он вызывающе расхохотался, и машина скользнула в башню, как черное яйцо — в свое гнездо. Когда она опускалась, стены башни выгнулись наружу, как будто это удав заглатывал цыпленка. Вновь появилось призрачное красное сияние.

— Что это было? — спросила Таллия.

— Запугивание, — ответил Иггур. — Возможно, он не готов.

— Он готов! — возразил Шанд.

Темная луна поднялась выше, и теперь неровный лунный свет заливал сцену внизу. Союзники стояли на вершине утеса, имевшего форму чаши. Прямо перед ним был небольшой амфитеатр, высеченный в скале. Его нижний край представлял собой крутую лестницу, которая сужалась книзу, переходя в тропинку, петлявшую вдоль острого гребня утеса.